Мода - "квансистенция" реальности

[Deri]

Мне вопросы технологий и продаж обсуждать не хочется. Я бы поговорила о концептуальных))) проблемах и истоках творчества. Как рождается творческая мысль, как она реализуется в объекте\ арт объекте; о развитии моды, перспективах, связке личность+одежда.

[Deri]

просто автор выпендрился

Нет. Для этого надо 3 шубы иметь.

[Filadelfia_roll]

Deri, тремя шубами в наше время не выпендришься ))
ну если только вы оденете их все сразу...

[Deri]

Может ли одежда отражать статус человека?

А как же!



Более статусная мадам примерно того же времени.

Рядом изображены её наколки...наверное она гот...

А как Вы считаете, как люди примерно одного статуса выделяли свое более высокое положение?
Ну, например, вот эта дама на скакуне, встречает другую даму более низкого положения, но почти в таком же наряде.
В чем будет отличие их нарядов?
Найди 5 отличий

[dobrovolya]

нет, я все-таки сошлюсь на "песенку одной герлы" - очень по теме про гламур с риском заработать по шапке но ничего более точного про гламур я никогда не слышала... сорри, еще раз, если оскорблю чьи-то чувства...

Спойлер

модераторы, простите - прослушайте, пожалуйста до конца, прежде чем удалять... в конце коренная фраза, оправдыающая неприличные слова

phpBB [media]

[Папа_Карло]

В чем будет отличие их нарядов?

Серийного производства не было и все детали изготовлены в одном экземпляре...это во-первых.
А во вторых, у дамы более низкого положения просто ресурсов не было для исполнения деталей другого статуса. Элочка Людоедка не катит...

[Napalm]

А как же!

Более статусная мадам примерно того же времени.

Рядом изображены её наколки...наверное она гот...

Будь осторожен со словами в ее адрес и с ехидным смехом, Папа_Карло.
Гнев ее бывает суров. Он может весь род изничтожить. За неуважение и гордыню человека.
Это не просто "статусная мадам".
Это хранительница Горного Алтая - принцесса Укока.
Принадлежала к древнему шаманскому роду. По преданиям, у нее была сестра близнец. Тоже шаманка. Ее могилу археологам (в отличае от Уккоки) найти не удалось.
Наколка, что так рассмешила тебя - это тайное послание для потомков. Подобные наколки делали только избранным. Девушка эта была принесена в жертву. Это было жертвоприношение.

[Napalm]

Подобное одеяние (и головной убор в частности) носили предводители шаманов. Главные.
Ее так и похоронили. Треть могилы занимал данный головной убор.
Он символизировал связь с высшими силами, постоянное общение с тонкими мирами, то, что этот человек постоянно с ними в контакте.

Этот фильм, конечно, не отражает полноты реального положения дел и вообще картину, по верхушкам прошлись, да и то не всё достоверно, журналисты любят додумывать, да никто им из местных и не рассказал бы всей правды - там не верят журналистам.
Но чтобы вы имели представление, можете посмотреть, о чем и о ком речь.

phpBB [media]

[Мадера]

Napalm, примите моё восхищение!
Вы меня просто поразили!

[Мадера]

Я всё-таки решусь запостить статью Бальзака! Мне кажется, она будет очень в тему! И не в одну эту!
Завтра...
А читать будете? Семь страниц 11-м кеглем.
Ну, ооочень толковая статья! И с того времени, мало что изменилось!

[Nilstear]

Будь осторожен со словами в ее адрес и с ехидным смехом ...

Это хранительница Горного Алтая - принцесса Укока.

У меня прозреньице! Вот откуда появилось слово "укокошить"

[Мадера]

Очень может быть!
Насколько я помню, укокошить - от слова "кокошник". Это русский женский головной убор, который часто делался из металла с чеканкой и со сканью-филигранью, с украшениями из натурального жемчуга и каменьев, и случался довольно больших размеров! Плюс к этому бархатные и аксамитовые повойники и убрусы... Вообще, царско-боярский костюм, в т.ч. и женский, был ооочень увесистым! Дамы падали в обморок, как в Европе от корсетов.
Т.е. вначале "укокошить" обозначало облачить даму в "полное" парадное убранство!
От которого бывает нехорошо!

[Filadelfia_roll]

Мадера, как интересна проекция тонких планов на плотную материю.
вам кокошник ауру ничем не напоминает?
этакий богатый нимб вокруг головы, символизирующий отличие, избранность?

[Мадера]

да... действительно! мне и в голову не пришло...
Думаю, ежели "продиагностировать" весь русский и древнерусский костюм, получится интересная эзотерическая картина!

[Мадера]

Трактат об элегантной жизни
Оноре де Бальзак

«ум человека проявляется в том, как он держит трость»

Спойлер

Элегантная жизнь в широком смысле слова есть искусство одухотворять досуг.
Элегантная жизнь есть совершенство внешнего убранства жизни; или:
Искусство по-умному тратить деньги; или еще:
Наука, которая учит нас делать все не так, как другие, и при этом казаться похожим на других; а лучше всего, пожалуй сказать так:
Изящество во всем, что находится в нас и вокруг нас; логичнее же всего было бы сказать вот как:
Элегантность — это благородство, которое человек сообщает вещам.

Любая нация состояла и будет состоять из людей, которые производят, и людей, которые потребляют. Как же выходит, что тот, кто сеет, поливает и собирает урожай, ест меньше всех? Это — тайна, разгадать которую довольно нетрудно, хотя многим людям угодно видеть здесь предназначение свыше.
Человек повсюду видит ярмарочные шесты с призом на верхушке и сокрушается, что взобрался всего на четверть, на треть или на половину их высоты, - важнейшее следствие состоит, само собой разумеется, в том, что это порождает чрезмерное самолюбие и тщеславие. А поскольку тщеславие не что иное, как стремление всякий день наряжаться по- праздничному, люди почувствовали потребность обзавестись знаком своего могущества, который бы оповещал прохожих о том, как высоко забрался его владелец по шесту с призом, до вершины которого добираются одни короли. Вот отчего гербы, ливреи, капюшоны, длинные волосы, красные каблуки, митры, голубятни и флюгеры на голубятнях, молитвенные подушечки и собственные часовни, дворянские частицы, орденские ленты, царские венцы, мушки, румяна, короны, башмаки с загнутым носком, бархатные шапочки, длинные широкие плащи, беличий мех, пурпур, шпоры и т. д. и т. п. в ту или иную пору становились вещественными обозначениями того, сколько у человека досуга, сколько прихотей он имеет право удовлетворить, сколько судеб, денег, мыслей, трудов может пустить на ветер.
Но внезапно разразилась революция и мощной рукой смела весь этот четырнадцатисотлетний гардероб, оставив на его месте лишь бумажные деньги. Трудящимся людям надоело работать за всех; они вознамерились разделить и тяготы и доходы поровну с беднягами богачами, которые только и умеют, что бездельничать да веселиться!
Элегантная жизнь есть не что иное, как школа хороших манер.
Чтобы вести элегантную жизнь, мало стать или родиться богатым. Надо обладать чувством элегантности.
Только уяснив до конца, в чём сущность социального прогресса, можно проникнуться чувством элегантности. Разве не является элегантная жизнь выражением новых отношений и нужд, существующих в молодом, но уже возмужавшем обществе? Следовательно, чтобы объяснить всему миру, что такое элегантность, необходимо рассмотреть те причины, которые привели к расцвету элегантной жизни.
До царствования Людовика XV понять, придворный перед тобой или просто дворянин, можно было исключительно по тому, насколько дорогой на человеке камзол, насколько широки раструбы его ботфортов, какие на нём брыжи, сильно ли надушены мускусом волосы и много ли он употребляет новых слов. Каждый роскошествовал на свой лад.
Если перейти от материальной жизни к жизни моральной, то дворянин мог делать долги, шляться по кабакам, не уметь ни писать, ни вести беседу, мог столько, сколько ему заблагорассудится, молоть вздор, он все равно оставался двоорянином.
Сегодня дворяне, когда бы — в 1804 или в 1520 году — они ни получили свой титул, уже ничего собой не представляют. Революция была крестовым походом против привилегий, и усилия ее были не совсем тщетны. И все же, несмотря на заметное совершенствование общественного строя в 1789 году, злоупотребления, к которым неизбежно приводит имущественное неравенство, возродились в новых формах. Разве взамен смехотворного и изжившего себя феодального строя мы не получили новую аристократию: аристократию денег, власти и таланта, которая, при все ее законности, не меньше угнетает массу, навязывая ей патрициат банков, деспотию министров и монархию газет или парламентской трибуны? Таким образом, хотя, вернувшись к конституционной монархии, французы притворились, будто у них царит политическое равенство, на самом деле наша демократия — демократия богачей. Поэтому и сейчас, в октябре 1830 года, люди по-прежнему делятся на два разряда: на богачей и бедняков, на тех, кто ездит в карете, и тех, кто ходит пешком.
После того как дворянские грамоты перестали быть самым главным в жизни, после того как внебрачный сын банщика-миллионера и талантливый художник получили те же права, что и сын графа, люди обрели возможность давать друг другу истинную цену. Поэтому-то многие люди придают такое большое значение образованию, правильности речи, грации манер, умению непринужденно носить одежду, убранству жилища, наконец, совершенству всего облика человека. Разве наши нравы, наш строй мыслей не накладывают отпечаток на всё, что окружает нас и принадлежит нам? На смену прежней поговорке, бывшей в ходу среди придворных, пришло выражение: «Скажи мне, как ты говоришь, ходишь, ешь, одеваешься, и я скажу тебе, кто ты».
Итак, в наше время, чтобы вести элегантную жизнь, мало родиться дворянином и сорвать крупный куш в одной из жизненных лотерей, надо ещё обладать тем непостижимым даром (своего рода разумностью чувств), благодаря которому мы окружаем себя вещами поистине прекрасными и добротными, вещами, гармонирующими с нашим обликом и нашей судьбой; обладать тем утонченным чувством меры, которое — при постоянном упражнении его — позволяет постигать отношения между явлениями, предвидеть следствия событий, определять место и значение предметов, слов, идей и людей. Одним словом, основа элегантной жизни — высокая идея гармонии и порядка, призванная одухотворять вещный мир.
Вопрос о том, как относиться к быстро сменяющимся веяниям МОДЫ, приобретает первостепенное значение: ибо «ум человека проявляется в том, как он держит трость». Социальные различия стираются и сходят на нет, но есть сила, создающая новые разграничения; это — общественное мнение: ведь мода всегда была не чем иным, как общественным мнением в области костюма. Поскольку костюм — самый убедительный из символов, революция не обошла и моду. Впрочем, сегодня мода распространяется не только на одежду и внешний вид. Материальная сторона жизни вследствие всеобщего прогресса заметно усовершенствовалась. Всякой нашей потребности посвящена нынче целая энциклопедия, и наша плотская жизнь стала зависеть от широты человеческих познаний. Поэтому, диктуя законы элегантности, мода распространяется на все ремёсла. Она - основа дел и изделий. Разве не является она печатью, скрепляющей открытия и изобретения, которые украшают жизнь человека? Разве не является она почётной наградой гения? Приветствуя прогресс, становясь его символом, он предводительствует всем: она производит революцию в музыке, словесности, живописи и архитектуре.
Хотя элегантность не столько искусство, сколько чувство, в основе ее лежит не только инстинкт, но и привычка.
Не все дети аристократов обладают врождённым чувством элегантности и одухотворяющим жизнь вкусом, и тем не менее нет страны, где аристократия не выделялась бы своими манерами и умением жить! В чём же дело? В воспитании, в привычке. Дети знати с колыбели окружены только прекрасным; их воспитывают элегантные матери, в языке и нравах которых живы лучшие традиции; именно так дети аристократов усваивают начатки нашей науки — ведь надо быть уж совсем бесчувственным, чтобы не поддаться облагораживающему влиянию прекрасной обстановки.
Не все люди одинаково умны, но чувствуют все примерно одинаково; ум — следствие внутреннего совершенства, и придать ему новый характер трудно, внешность же изменить легче; лица у всех людей разные, а ноги в общем похожие. Короче говоря, поскольку элегантность — следствие чувственного восприятия, к ней можно приучить каждого.
Речь, походка, манеры — это непосредственные проявления человеческой личности, которые поэтому полностью подчинены законам элегантности.
Все мы подвластны влиянию костюма. Художник не способен работать в парадном платье. Женщина в пеньюаре и женщина в бальном платье — это, можно сказать, две разные женщины!
Итак, костюм — причина самых радикальных изменений, которые произошли с человеком в обществе; от костюма зависит вся жизнь человека.
Элегантность — это единство.
Единство — это чистота, гармония и относительная простота.
Но, простота не должна противоречить гармонии, а гармония — чистоте, иначе не добьёшься элегантности, рождающейся из таинственного союза этих трёх главных ценностей.
Тот, кто присматривается к безвкусице в одежде, меблировке, речах или манерах, всегда имеет возможность убедиться в том, что безвкусица — следствие более или менее серьёзного нарушения этого закона триединства.
Внешняя сторона жизни — стройная система, дающая о человеке такое же верное представление, как раковина — об улитке. Поэтому в мире элегантности всё взаимосвязано.
В этом мире один стул даёт представление обо все мебели, а одна шпора — о лошади. Одежда свидетельствует о благородстве и вкусе её владельца.
Требовательные законы элегантности связывают воедино все составляющие внешней стороны человеческой жизни — поэтому человек со вкусом, как и художнику, достаточно пустяка, чтобы составить мнение.
Чем более совершенно целое, тем ощутимее в нём любое нарушение гармонии. Только безумец либо гений способен поставить стеариновую свечу в дешёвый медный подсвечник.
Прямо с порога видно, умна ли хозяйка дома.
Ваше имущество всегда даёт полное представление о вашем благосостоянии и никогда не должно создавать о вас ложное впечатление. Опасность грозит вас с двух сторон:равно плохо выглядеть и скупым богачом, и расточительным бедняком. Бедете ли вы слишком тщеславны или слишком скромны, вы в обоих случаях нарушите закон единства, непременным следствием которого является среди прочего счастливое равновесие между вашими возможностями и вашим внешним обликом.

Элегантность состоит в первую очередь в том, чтобы не было видно, за счёт чего она создаётся.
Только тот живёт в своё удовольствие, кто живёт по средствам — не богаче, но и не беднее, чем ему позволяет его состояние.
Единственно неукоснительное соблюдение этого правила позволяет человеку наслаждаться во всей полноте, вплоть до незначащих мелочей, той свободой, без которой нет изящества.
Убирать под колпак вазу или каминные часы, покрывать диваны чехлами, укутывать в тряпки люстру — не значит ли это уподобляться тем «мудрецам», которые долго и старательно копят деньги, а купив наконец канделябры, тут же прячут их под плотным покрывалом? Человек со вкусом наслаждается всем, что имеет. Он сторонится вещей, которые требуют к себе излишнего почтения. Для человека трудящегося приём гостей — торжество, периодически повторяющееся священнодейство, ради которого он опустошает кладовые, распахивает шкафы и вытаскивает на свет божий бронзовые подсвечники. Но человек элегантный готов принять гостей в любой момент: никакое посещение не может застать его врасплох. Он всегда готов, всегда одинаков. Для него всякий день — праздник.
Глупец, допускающий в свою жизнь хотя бы один-единственный предмет, связанный с более роскошным образом жизни, чем тот, который ведёт он сам, хочет выдать себя за того, кем он не является, и тем самым расписывается в собственной беспомощности, которая просто смешна.
Человек элегантный не говорит, как король: наш экипаж, наш дворец, наш замок, наши лошади, но он умеет придать всем своим действиям оттенок королевской щедрости, словно приглашая всех своих сограждан разделить с ним его богатства.

В элегантной жизни нет высших и низших — здесь все равно могущественны.
Элегантность властно требует, чтобы средства были подчинены цели.
Из этого принципа вытекает несколько непосредственных следствий:
Человек со вкусом должен быть скромен в своих запросах.
Всякая вещь должна казаться тем, чем она является.
Слишком дорогие украшения не производят должного впечатления.
Украшения не должны бросаться в глаза.
Пестрота всегда ведёт к безвкусице.

Пусть даже сформулированные нами законы просты и нашлись бы знатоки элегантной жизни, которые рассказали бы обо всём этом лучше нас, более логично и связно, мы всё-таки выполним свой долг, напомнив новичкам в царстве моды, что хороший вкус проистекает не из знания правил, а из их применения. Человек должен выполнять эти предписания так же непринужденно, как он говорит на родном языке. Тому, кто косноязычен, не место в элегантном обществе. Разве вам не случалось видеть тех горе-модников, которые ни на минуту не прекращают погони за совершенством, которые приходят в ужас от малейшей морщинки на рубашке, трудятся до седьмого пота, чтобы добиться никому не нужной безукоризненности? Почаще вспоминайте, бедные щеголи-недоумки, наш афоризм, и пусть он служит вам вечным укором:
Вымученная элегантность по сравнению с подлинной — всё равно, что парик по сравнению с волосам.
Следовательно, - и это правило не знает исключений — дендизм — ересь, вкравшаяся в царство элегантности.
В самом деле, дендизм — это подчёркнутое слепое следование моде.
Становясь денди, человек превращает себя в обстановку собственного будуара, в виртуозно выполненный манекен, который умеет ездить верхом и полулежать на кушетке, который покусывает или посасывает набалдашник своей тросточки; но можно ли назвать такого человека мыслящим существом? Ни в коем случае! Человек, не видящий в моде ничего, кроме моды, просто глупец. Элегантность не только не исключает ума и познаний, но, напротив, освящает их. Она учит проводить время не только с удовольствием, но и как можно более возвышенно.
Вот перед нами неофит: у него красивая карета, он устраивает превосходные приёмы, прислуга у него вышколена, кушанья отлично приготовлены, он в курсе всех модных новинок, всех политических сенсаций, всех анекдотов и острот: более того, кое-какие из них он изобретает сам; наконец, дом его - средоточие комфорта. Он является так сказать, методистом элегантности и ни в чём не отстаёт от своей эпохи. Он не чересчур угодлив, но его не назовёшь и нелюбезным; она никогда не совершит бестактности... Мы может не продолжать; этот человек — послушник элегантности.
А знаком ли вам тот очаровательный эгоист, который наделён поразительной способностью говорить только о себе, не надоедая собеседнику? В нём всё грациозно, свежо, изысканно, даже поэтично. Ему невозможно не завидовать. Он как бы приглашает вас разделить с ним его роскошную и полную удовольствий жизнь, но одновременно тревожится достаточно ли вы богаты. Его изысканная любезность не более чем дань вежливости. Дружба для него — всего лишь неисчерпаемая тема, которую он всякий раз обыгрывает по-новому, подлаживаясь под собеседника.
Он всегда заботится в первую очередь о себе, но никто не держит на него зла, поскольку он в совершенстве владеет искусством общения: с художниками он художник, со стариками — старик, с детьми — ребёнок; он покоряет, но не нравится, ибо лжёт нам корысти ради и развлекает нас по расчёту. Он дорожит нами и льстит нам от скуки, однако, даже заметив, что нас обвели вокруг пальца, назавтра мы вновь охотно поддаётся обману... Этот человек принял постриг элегантности.
Но существует и ещё один тип элегантного человека; он полон обаяния, мелодичный голос придаёт его речам неотразимую прелесть, он умеет и высказаться и промолчать, он заботится о собеседнике и избирает для разговора лишь самые уместные темы; он всегда удачно подбирает слова; язык его чист, насмешки беззлобны, а замечания необидны. Не вступая в спор с самоуверенным невежеством глупцов, он печётся единственно об истине и здравом смысле. Он не пускается в рассуждения и не затевает дискуссий; если ему случается выразить несогласие с собеседником, он всегда умеет вовремя остановиться. У него ровный характер, он неизменно улыбчив и приветлив. В его любезности нет ничего деланного, его услужливость далека от угодливости; он выражает своё почтение так мягко и ненавязчиво, окружающие этого почти не замечают, однако откланиваются довольные и собой и им. Она наделён неким необъяснимым могуществом, и его обходительность накладывает отпечаток на всё, что его окружает: здесь всё радует глаз, и всякий чувствует себя у него в гостях как дома. При близком знакомстве этот человек покоряет своим простодушием. Он естествен. Ничто так не чуждо ему, как натужность, блеск, хвастовство; чувства его выражаются просто, потому что они искренни. Его прямота никого не обижает. Она принимает людей такими, какие они есть, прощая им их недостатки и смешные стороны; он сочувствует причудам всех возрастов и ни на что не сердится, потому что его ничего не удивляет. Он утешает не словами, а делом, он нежен и весел — его невозможно не любить. Вы видите в нём образец и преклоняетесь перед ним. Это подвижник элегантности.
Подобное магнетическое воздействие и является великой целью элегантной жизни. Мы все должны стремиться к нему, но добиться успеха крайне трудно, потому что для этого потребна прекрасная душа. Счастливы те, кому она дарована! Как радостно им видеть, что всё: и природа, и люди — благоволит к ним!
Костюм есть выражение общества.
Эта максима так полно воплощает в себе все наши теории, что всё дальнейшее явится не чем иным, как более или менее удачным развитием этой мудрой мысли.
Учёный муж или светский щёголь, который занялся бы изучение костюма того или иного народа в различные эпохи, написал бы в результате живописнейшую и правдивейшую национальную историю. Разве длинные волосы франков, тонзура монахов, бритые головы сервов, пудренные парики и причёски а-ля Титус не связаны в нашем представлении с основными этапами нашей истории? Исследовать причины популярности башмаков с острым, загнутым кверху носком, кошельков у пояса, капюшонов, бантов, фижм, перчаток, масок, бархата — значит пуститься в странствие по полю битвы, где цивилизация одержала победу на грубыми нравами, которые занесли в Европу средневековые варвары. Если церковь постоянно отлучала священников, надевавших короткие штаны или панталоны, если парики каноников из Бове целых полвека служили предметов дебатов в парижском парламенте, значит, эти, на первый взгляд пустяковые, вещи выражали взгляды и интересы определенных лиц. Возьмите что угодно: обувь, одежду. головные уборы, и вы увидите, какую огромную роль сыграли эти предметы туалета в развитии общества., какая ожесточённая борьба разворачивалась вокруг каждого из них. Нередко обувь свидетельствует о привилегированном положении, нередко капюшон, чепец или шляпа возвещают переворот в обществе, узор или перевязь, жёлтая лента или орнамент являются эмблемой той или иной политической партии.
Отчего же костюм — самая красноречивая характеристика человека, как не от того, что он — своего рода иероглиф, выражающий человка сполна, со всеми его каждодневными привычками?

Небрежность в одежде равносильна нравственному самоубийству.
Одежда относится равно к области науки, искусства, привычки и чувства.
В самом деле, кто не согласится, что костюм — результат подлинно научных изысканий?
И разве не всякому ясно, что до тех пор, пока вы не привыкнете к новому костюму, он не будет сидеть на вас по-настоящему элегантно? Что же до сферы чувств, то кто не видел в гостинных ханжей мужского и женского пола, разодетых в пух и прах, сверкающих золотом и брильянтами и больше всего напоминающих японских божков! Отсюда следует мораль, о которой не мешает лишний раз напомнить даже завзятым кокеткам и опытным соблазнителям:
Дело не столько в костюме самом по себе, сколько в умении носить его.
Следовательно, главное не купить материал подороже, а уловить его дух.
Всё, ято делается напоказ, равно как и всякая шумиха, недостойно человека со вкусом.
Если народ глазее на вас, значит, вы одеты скверно: слишком хорошо, слишком изысканно либо слишком вычурно.
Следуя этому совету, рядовой пешеход должен стараться быть незаментым. Его цель в том, чтобы казаться одновременно и заурядным и изящным. Свет суров к хлыщам! Они навлекают на себя всеобщие насмешки. Тот, кто одевается чересчур роскошно, впадает, быть может в ещё больший грех, чем тот, кто пренебрегает своим внешним видом; без сомнения, не одна претенциозная кокетка содрогнётся, услышав нашу аксиому:
Тот, кто опережает моду, превращается в карикатуру.
Теперь нам осталось развеять одно из самых больших заблуждений, царящее среди людей, не привыкших размышлять и наблюдать; мы произнесём приговор, который что бы там ни говорили женщины со вкусом и философы гостиных, обжалованию не подлежит:
Одежда как глянец: она всё подчёркивает; её цель — не столько скрыть недостатки фигуры, сколько подчеркнуть её достоинства.
Отсюда вытекает следующая мораль:
Если костюм скрывает, маскирует, утрирует, идёт против велений природы и моды, он заслуживает безоговорочного осуждения.
Следовательно, всякая мода, основанная на лжи, безвкусна и скоротечна.
Тому, кто усвоил эти принципы, выработанные на основе пристальнейших наблюдений, строжайших расчётов и неумолимой логики, ясно, что хотя дурно сложенная, сутулая, горбатая или хромая женщина и не должна хвастаться своими недостатками, ей не пристало и обманывать окружающих, стараясь полностью замаскировать их; поступив так, она будет недостойна называться женщиной. Если вы прихрамываете, делайте это грациозно, как мадемуазель де Лавальер, и старайтесь, чтобы очарование вашего ума и ослепительные богатства вашей души заставляли забыть о хромоте. Когда же наконец женщины поймут, сколько преимуществ таят в себе их недостатки! Мужчина или женщина без недостатков — просто ничтожество.
В заключение этих суждений, применимых во всех концах света, приведём ещё один афоризм, понятный без комментариев:
Дыра есть несчастье, пятно — порок.

Перевод с французского В. Мильчиной и О. Гринберг